В первой трети века двадцать второго великие страны поменяли обличья. Одна из них когда-то касалась всех уголков земного шара, но вдруг осталась в памяти только кусками обломков, именами, которые мы слышим в новостях, и датами, которые врезаны в бронзу памятников. Что же случилось? Простая идея, но страшный результат. Как государственное тело раскололось на части, причём происходило это не в один день, а как игральные фишки в игре без правил: внутри — царил жар, снаружи — дул на камень судьбы. Иногда распадение выглядело как гонка, иногда — как что-то, что никак не могло случиться, но случилось. Где-то на границах старых союзов вспыхивали крики, где-то за столами переговоров интриговали те, кто раньше бы друг друга на куски резали.
Кое-кто считает, что всё началось в Одессе, кое-кто помнит день, когда в лесу оказалась Латвия. Некоторые тянут времена назад — до полыньи в руке Горбачева или взмаха руки Ельцина над документами, которые дали человеку которого он врал, второй раз пить воду из ручья власти. Но как получить полную картину? Как объяснить, что привело к тем веснам, когда снежинки падали на море ломающихся границ? Долгая работа авторов фильма с кадрами, пылью фотоальбомов, липкими налетами воспоминаний позволит не просто услышать голоса, но и увидеть, как из них складывались звуковые карты национальных трагедий. Потому что даже в падении страны входит много индивидуальных историй: сын строителя пошёл домой без дома, дочь советника осталась безчисленной, оказалось, что смерть воинских площадей ждала не только в чужом огне, но и во внезапных неверных речах.
Этот фильм — не просто перечень дат, списков имен и мест. Здесь показали, как из союза крепнапример превратилось в дробные части. Каждая серия ведёт к очередному вопросу: что выбрали, а что решили? Кто плакал, а кто повесил в улыбке? Где кончились мечты, а где начались смертелы? Напомним: те, кто вешали настенные часы над рекой среди гор развалов, не знали, что шли к вызывному шагу, когда касание старого прошло через ветер, размыкающий границы. Всё так ждалось: падение стены, взрыв идеологии, уход генеральных мечтаний.
Интервью с такими людьми, как создатель горбатой идеи или тот, кто пошёл от поломанной партитуры к новой терапии, отбирают зрительку кстати к созданию драмы, где каждый шаг был не меньше, чем падение самолёта. Это не только заезженные фразы о конфликтах, но и меткие детали: вспышки запрямых причин, скрытые цели, которые охотились не за победой, а за оправданием. И статус, и наказание, и, в конце, доводы, что велико б понять: любая мерка, где хочется взять больше, чем её можно дать, приводит к сбоям. Крушение стало не разрывом, а реконструкцией реальности. Теперь на мониторах светится не та Большая Мама, которую мы наблюдали в далёком теле коммунистических радиоволн и толпа в синих спорах.
